Республиканское общественное объединение «Коллегия коммерческих юристов «Kazakhstan Bar Association»

на основе добровольного членства с обязательным выполнением определенных требований, направленных на повышение качества оказываемых юридических услуг

ПОВЕДЕНИЕ АДВОКАТОВ В ИНТЕРНЕТЕ: НУЖНО ЛИ РЕГУЛИРОВАТЬ?

В эпоху цифровых технологий зачастую общение юристов между собой и с клиентами происходит онлайн. Неудивительно, что во многих странах пытаются выработать нормы общения в Интернете среди представителей профессий, к которым по традиции предъявляются повышенные этиче­ские требования. Не стала исключением и Россия — в сентябре Совет Фе­деральной палаты адвокатов принял документ, регулирующий поведение российских адвокатов в сети Интернет, который мы и попросили проком­ментировать наших экспертов.Насколько оправданно введение ограничений поведения адвоката в сети Интернет?

Повлияют ли подобного рода ограничения на свободу выражения мнения

адвокатами?

1 — Адвокатура — весьма консервативная профессия, но и она использует инфор­мационные технологии. И если правовые базы данных и программы, помогаю­щие организовать рабочее время, не вызывают дискуссий, то вопрос позицио­нирования себя в социальных сетях все чаще заставляет юристов задуматься. Как должен вести себя в них адвокат? При всех обстоятельствах помнить о тра­дициях и о своем профессиональном статусе, не позволяя себе лишнего? Или принимать правила соцсетей, в которых царит лексическая вседозволенность?

Нет сомнений в пользе профессиональных групп в социальных сетях, где обсуждаются правовые проблемы, вопросы развития адвокатской практики и проч. Однако в этой бочке меда присутствует ложка дегтя, которая не просто портит всю картину, но даже порою негативно формирует ее. Речь идет о тех случаях, когда некоторые коллеги по цеху зарабатывают себе известность и авторитет не путем кропотливого профессионального роста и совершенство­вания адвокатской практики, а способом громко и эпатажно заявить о себе.

Основной подход при подготовке Правил заключался в нахождении баланса между конституционным правом адвоката, как и любого гражданина, на сво­боду слова и выражения мнения и теми ограничениями, которые накладывает адвокатская профессия.

Рабочей группе удалось сформулировать правило, согласно которому адво­кат должен вести себя в Интернете так же, как если бы он выступал публично: в соответствии с традициями, законодательством об адвокатской деятельно­сти и адвокатуре и Кодексом профессиональной этики.

В целом можно сказать, что разработанные правила не несут чего-то принципиально нового для адвоката — все правила профессии прописаны в Законе об адвокатуре и Кодексе профессиональной этики адвоката, их лишь сформулировали применительно к такой специфичной среде, как Интернет.

В процессуальной части дисциплинарной процедуры принятые правила ниче­го не меняют. Более того, в ФПА РФ считают, что превентивные меры рабо­тают лучше, чем репрессивные, а это значит, что у квалификационных комис­сий не должно увеличиться количество дисциплинарных производств.

2— Никаких новых ограничений, по сравнению с уже установленными Кодек­сом профессиональной этики адвоката, Правилами не вводится. Они лишь распространили этические требования на поведение в Интернете в тех слу­чаях, когда при публичном выражении адвокатом своей позиции его принадлежность к профессиональному сообществу не вызывает сомнений. Такой же подход был применен Федеральной и региональными адвокатскими пала­тами при регулировании взаимоотношений адвокатов со СМИ. Соответству­ет он и традициям присяжной адвокатуры, а основан на фундаментальных профессиональных требованиях к адвокату: при всех обстоятельствах со­хранять честь и достоинство, присущие его профессии, не допускать никаких действий, влекущих подрыв доверия к конкретному адвокату и адвокатскому сообществу в целом (в том числе и при осуществлении иной, неадвокатской, деятельности). Адвокат не перестает быть адвокатом, выйдя из зала суда или кабинета следователя и сев за компьютер. Адвокат — это больше чем просто профессия, это, можно сказать, образ жизни. Да и саму профессию традиционно относят к высокоинтеллектуальным, высококультурным, если угодно — элитарным. Кроме того, это публичная профессия, связанная с не­определенно широким кругом общения. Именно поэтому, добровольно всту­пая в профессиональное сообщество, адвокат приносит присягу на верность адвокатскому долгу, неотъемлемой частью которого является неукоснитель­ное следование этическим нормам и правилам поведения.

Интернет — большое благо и одновременно серьезный вызов, требующий адекватного ответа. Присутствие в нем адвоката связано как с разнообраз­ными возможностями, так и с многочисленными и крупными рисками, кото­рыми нужно грамотно управлять, а для начала — их осознать. Это особенно важно с учетом нынешней сверхагрессивной информационной среды.

В этих условиях представляется бесспорно правильным, что органы само­управления адвокатского сообщества, действующего на основах независимости от государства и саморегулирования, публично и в нормативной форме сформулировали позицию, предусматривающую поиск баланса универсаль­ных конституционных гарантий свободы слова, мнений и информации с кон­ституционным же назначением адвокатуры. Кстати, против самой идеи такого регулирования никто не возражал. Не противоречит она и международному опыту. В принятых Правилах, как представляется, такой баланс в целом най­ден, и на его основе сформулированы нормы, прежде всего защищающие адвокатов и адвокатуру от рисков, связанных с интернет-присутствием, да­ющие необходимые ориентиры и предъявляющие минимально необходимые требования.

Рассуждения о том, что Правила «закрывают Интернет для адвокатов», ста­нут неким репрессивным инструментом в руках адвокатских палат для «рас­прав с неугодными адвокатами» и «зажима критики», на мой взгляд, выска­зываются скорее для внешнего эффекта. Во-первых, привлечение адвокатов к дисциплинарной ответственности за нарушение Правил — последняя по значимости цель их разработки. Так же и сама дисциплинарная процедура, при всей ее несомненной важности, далеко не единственная и не всегда самая эффективная форма работы органов адвокатского самоуправления. Жизнь адвокатской корпорации базируется не на карательных практиках, а на уважительном диалоге равных и взаимной заботе о коллегах и самой кор­порации. В этом отношении весьма показательно, что уже во время работы над проектом Правил адвокатское присутствие в Интернете заметно оздо­ровилось, избавилось от ряда уродливо-агрессивных проявлений. Во-вторых, адвокатские палаты не ведут и, надеюсь, никогда не будут вести сыскной деятельности в поисках адвокатской крамолы, как и претендовать на роль «министерства правды». Для возбуждения же дисциплинарного производ­ства необходим допустимый повод из числа перечисленных в Кодексе про­фессиональной этики. В-третьих, в основе дисциплинарного производства в адвокатуре лежит (причем не декларативно, а реально) презумпция добро­совестности адвоката, обязанность доказательного опровержения которой возлагается на заявителя. Наконец, в-четвертых, для адвокатов, полагающих себя незаконно и необоснованно наказанными Советом палаты, законом предусмотрена судебная защита.

Беспочвенными представляются и опасения об ограничении Правилами сво­боды выражения мнения адвокатами. Для того чтобы в этом убедиться, до­статочно ознакомиться с нормами раздела I Правил («Общие положения»): там все предельно ясно сказано по этому поводу. Повторю: подход, заложен­ный в Правилах, полностью соответствует давно действующему подходу к взаимодействию адвокатов со СМИ. А в этом взаимодействии, насколько из­вестно, проблем с ограничением свободы адвокатских мнений не возникает.

3— Каких-либо дополнительных ограничений права адвокатов на свободу вы­ражения мнений в сравнении с Кодексом профессиональной этики Правила не вводят. Ограничения эти вытекают из обязанностей: избегать действий, направленных на подрыв доверия; соблюдать адвокатскую тайну; не гарантировать положительный результат выполнения поручения; уважительно от­носиться к суду и коллегам. ФПА РФ обоснованно посчитала необходимым напомнить о соблюдении этих норм применительно к пользованию социаль­ными сетями, поскольку некоторые адвокаты стали воспринимать Интернет как площадку, освобождающую от необходимости соблюдать всякие при­личия.

Важное условие для возможной реакции сообщества на высказывания в Интернете — позиционирование себя адвокатом именно в таком професси­ональном статусе. За этими пределами адвокат — обычный гражданин, он может быть рокером, байкером, футбольным либо любым иным фанатом и т.д., может пользоваться тем или иным сленгом. Нарушит субкультурные нормы — ответит перед своей группой, закон — понесет юридическую ответ­ственность. Уголовная ответственность — в любом случае не к нам.

Основной интерес СМИ — в получении комментариев адвокатов, желатель­но известных, по конкретным, чаще всего резонансным делам. Здесь журна­листский аппетит придется ограничить: комментирование адвокатами живых дел, в которых они не принимают участие, — непрофессионально и некоррек­тно по отношению к коллегам. Не бывает нейтрального правового коммен­тария — он всегда будет в пользу одной стороны состязательного процесса и, соответственно, во вред другой. И при получении жалобы адвокат может понести дисциплинарную ответственность. Возможны, конечно, исключения: когда на комментарий получено согласие коллеги либо произвол абсолют­но очевиден. Но и по данному вопросу новелла не формулируется. Такие же разъяснения давались ранее Советом Адвокатской палаты г. Москвы и На­учно-консультативным советом ФПА РФ. Помнится, пару лет назад, в мою бытность президентом московской палаты адвокатов, я пригласил для бесе­ды двух засветившихся в публичном пространстве адвокатов: первый стал в своем блоге оспаривать аргументы защиты перед апелляцией по шумному делу, к коему не имел ни малейшего отношения; второй — критиковать на­значенное судом наказание соучастникам: дескать, одному надо было дать поменьше, а другому — побольше. Вроде поняли, один, правда, не сразу. Привлекалось внимание и раньше к недопустимости публичного порицания подозреваемых и обвиняемых: они еще не осужденные, и игнорировать пре­зумпцию невиновности для адвокатов недопустимо.

4— Казалось бы, зачем устанавливать правила поведения адвокатов в сети Ин­тернет, если уже имеется Кодекс профессиональной этики адвокатов, который гласит, что «адвокат при всех обстоятельствах должен сохранять честь и досто­инство, присущие его профессии»? Однако общение в социальных сетях при­обретает характер эпидемии, представители разных профессий, в том числе и адвокатской, порой позволяют себе некорректные высказывания, поэтому и возникла необходимость прояснить, как должен вести себя адвокат в Интернете.

При принятии Правил развернулась большая дискуссия о том, конституцион­но ли ограничивать свободу слова человека, имеющего статус адвоката. Ино­гда такой человек, действительно, выступает в Интернете как представитель адвокатской профессии, но нередко он излагает свое мнение, не упоминая о своем адвокатском статусе.

Правила установили принципы деятельности адвокатов в сети Интернет: профессионализм, сдержанность и корректность, достоинство, безопасность, корпоративность, служащие мерилами добросовестного поведения адвоката как в реальной, так и в онлайн-жизни.

Вопрос о том, выступает ли лицо в Сети как адвокат или неадвокат, мудро разрешен в Правилах следующим образом: «Поведение адвоката в сети „Ин­тернет» как форма его публичной активности должно отвечать тем же требо­ваниям, что и иные действия адвоката в профессиональной сфере, при усло­вии, что очевидна принадлежность адвоката к адвокатскому сообществу или это недвусмысленно явствует из его поведения».

Руководствуясь подобным подходом, адвокаты смогут свободно высказывать свое мнение в социальных сетях с учетом ограничений, налагаемых на них высоким статусом адвоката. Уверена, что Правила будут способствовать по­вышению престижа адвокатской профессии и укреплению доверия ко всему адвокатскому сообществу.

5— Поведение адвокатов в сети Интернет не должно отличаться от их пове­дения в иной среде. Ограничения поведения адвокатов в их профессиональ­ной деятельности необходимы для защиты интересов их доверителей, самих адвокатов и адвокатской профессии в целом. Такие ограничения, во-первых, есть в любой правовой профессии, практически в любом государстве, где бо­лее или менее заботятся о профессиональной репутации. Во-вторых, такие ограничения и их соблюдение — показатель правовой культуры юристов и правовой культуры вообще. Что касается новых Правил, то сразу скажу: перед членами рабочей группы не стояла задача ограничить поведение адвокатов в Интернете. Идея о при­нятии Правил возникла исключительно потому, что Интернет, и в частности социальные сети, активными пользователями которых являются многие члены адвокатского сообщества, — это публичное пространство. И дей­ствующие правила профессиональной этики адвокатов, предусмотренные в федеральном законодательстве и Кодексе профессиональной этики ад­воката, нуждались лишь в определенных уточнениях с учетом специфики Интернета. То есть цель создания этого документа — приспособить уже существующие этические правила к особенностям виртуального простран­ства.

Согласно федеральному законодательству адвокатура — самоуправляемая организация, и Федеральная палата адвокатов создана с целью представи­тельства и защиты интересов адвокатов. Такое положение дел неоднократно утверждалось в решениях Конституционного Суда РФ. Соответственно, все усилия Палаты в данном случае направлены лишь на регулирование поведе­ния сообщества с учетов вызовов времени. То есть Правила носят не ограни­чительный, а лишь регулятивный характер.

Повлияют ли подобные ограничения на свободу выражения мнения адвока­тами? Здесь надо напомнить, что, вступая в профессиональное сообщество, адвокат сознательно идет на определенные самоограничения с тем, чтобы оказываемая им юридическая помощь была квалифицированной и компе­тентной. Доверители, обратившиеся к адвокату, решают весьма значимые во­просы, касающиеся их чести и достоинства, здоровья, семьи, собственности. И доверять адвокату они могут (и будут) только тогда, когда станут уверены в защите конфиденциальности предоставленной адвокату информации, его независимости и профессионализме.

Новые Правила лишь уточняют, какие меры нужны предпринимать, чтобы из­бежать нарушения всех важных принципов, составляющих основу профессионализма любого адвоката: сохранения адвокатской тайны, избежания конфликта интересов, обеспечения должного уровня профессиональной по­мощи. Ведь из Правил следует, что поведение адвоката в сети Интернет как форма его публичной активности должно отвечать тем же требованиям, что и иные действия адвоката в профессиональной сфере.

6— На мой взгляд, эти Правила в основе своей ничего нового, т.е. такого, что не следовало бы из существующих этических правил для адвокатов, не со­держат. Они скорее уточняют общие правила поведения адвоката примени­тельно к общению в сети Интернет. В связи с этим полагаю, что их принятие не повлияет на свободу выражения мнения адвокатами. Я считаю, что органы адвокатского сообщества действительно должны устанавливать правила поведения адвокатов, в том числе в сетях. К сожалению, то, как некоторые коллеги по цеху себя ведут на различных электронных площадках, подчас удручает.

В то же время некоторые положения Правил вызывают вопросы. Прежде всего, в целом ряде пунктов традиции российской адвокатуры выступают в качестве меры поведения адвоката, что не может не настораживать, по­скольку эти традиции нигде не сформулированы и могут толковаться по- разному.

Также, откровенно говоря, я не могу объяснить, почему адвокату запрети­ли критиковать позиции другого адвоката/представителя по делу, в котором первый адвокат не участвует. Дискуссия между коллегами по практическим вопросам, если она ведется уважительно, сдержанно и с соблюдением иных правил поведения, — это полезная вещь. Зачем в принципе отсекать возмож­ность такой дискуссии — мне не понятно.

7— В эпоху глобальной дигитализации появление подобных Правил выглядит вполне разумно и логично. Действительно, все больше и больше информации размещается в сети Интернет, и все больший круг потребителей ищут ответы на свои вопросы именно там, поэтому важно обеспечить некий контроль каче­ства для различных субъектов, осуществляющих деятельность в Сети.

И не случайно одним из пионеров в данной сфере выступила адвокатура, ведь в силу специфики выполняемых задач к ней традиционно предъявляются повышенные требования в части соблюдения конфиденциальности, сочета­ния профессионализма и этики. К мнению адвокатов чаще прислушиваются, их советам доверяют больше обычного. Некорректное поведение и действия адвокатов, представляющих интересы клиентов в уголовном процессе, могут повлечь крайне негативные последствия для конкретных лиц, причинить не­поправимый ущерб.

Кроме того, в случае с адвокатурой имеется и реальный механизм понужде­ния к выполнению обязательств — возможность дисциплинарной ответствен­ности за нарушение правил адвокатской профессии и норм профессиональ­ной этики адвоката.

Что касается мнения о возможном ограничении прав, то, по сути, никаких новых обязательств на адвоката и не возлагается. Он и так обязан соблюдать определенные аналогичные правила в рамках требований к поведению адво­ката и соблюдению профессиональной этики, просто теперь появилось нор­мативное регулирование этих обязательств в конкретном сегменте — сети Интернет с учетом ее специфики. Главное, чтобы внедрение подобных Пра­вил было действительно направлено на повышение уровня коммуникации в Сети, а не использовалось только в качестве дополнительного карательного инструмента.

8— Прежде всего, не будем преувеличивать ограничительную направленность Правил. Их авторы неоднократно отмечали, что Правила не содержат ника­ких принципиально новых или дополнительных ограничений для адвокатов по сравнению с законодательством об адвокатской деятельности и адвокатуре, нормами профессиональной этики адвоката. И, на мой взгляд, это действи­тельно так (хотя заметим, что в самих Правилах употребляется термин «огра­ничения», однако это не более, чем отражение стилистического вкуса авторов).

Была ли необходимость в таких Правилах? Добавляют ли они что-то к прин­ципам разумного и добросовестного поведения адвоката именно в информа­ционной среде?

Я уверен, что принятием Правил Федеральная палата хотела еще раз, на официальном уровне, подчеркнуть: важно соблюдать принципы деятельности адвоката в условиях, когда его мнение/суждение может быть доведено до огромного количества членов информационного сообщества нажатием лишь нескольких клавиш на компьютере или ином гаджете. Я вижу смысл и цель издания Правил именно в этом. И похоже, эта цель достигнута, потому что мы с вами это обсуждаем.

С формально-юридической точки зрения нарушение Правил может стать основанием для привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности. Од­нако, повторюсь, каких-либо новых оснований для привлечения адвоката к ответственности Правила не содержат, лишь уточняя существующие принципы деятельности адвоката применительно к активности в сети Интернет.

И уж точно Правила не ограничивают свободу и право адвоката выражать свое мнение по правовым, социально-политическим и любым иным вопросам. Правила лишь напоминают нам: доступность общения с тысячами людей в интернет-сообществах — не повод забывать о профессиональных стандартах.

9— В США свобода слова имеет наивысшую степень защиты. Но несмотря на это, имеются ограничения по свободе выражения мнения для юристов (адво­катов), и они достаточно серьезны. Ни один юрист не может разгласить конфиденциальную информацию о кли­енте без его ведома. Конфиденциальной считается любая информация, о ко­торой юрист узнал в процессе оказания юридических услуг своему клиенту, даже если она не имеет отношения к самому делу или представительству. Например, без четко выраженного согласия юрист даже не может раскрыть имя своего клиента. Юрист не может участвовать в обсуждении дела до на­чала суда, так как может оказать влияние на суд присяжных, но если предста­витель другой стороны начал высказывать свое мнение публично, то юристу позволяется ответить. И юристов призывают, но не заставляют, защищать честь судебной скамьи, так как судьи сами ответить не могут.

Все эти правила одинаково относятся к поведению адвокатов в Интернете. Очень жесткими являются ограничения по рекламе правовых услуг в Сети.

Информация в рекламе не может быть фальсифицированной или вводящей в заблуждение, не допускается хвастовство или указание такой информации, которая не может быть подтверждена или оценена. Никаких оценок от клиен­тов на сайте.

Довольно интересным в соотношении свободы слова и профессиональных правил является дело Oasis West Realty, LLC v. Kenneth A. Goldman, рассмот­ренное в Верховном суде Калифорнии. В этом деле юрист консультировал клиента по зонированию для торгового центра. Позже он (юрист) присоеди­нился к группе жителей района, которые были против строительства торго­вого центра, так как это увеличило бы пробки в районе. Его поведение было признано нарушением профессиональной этики.

Верховный суд Калифорнии высказал позицию, что долг и преданность юри­ста своему клиенту превыше конституционного права на петицию и свободы слова, гарантированной поправкой 1 к Конституции США.

10— Проблемы регулирования поведения юристов в сети Интернет, с которыми сегодня сталкивается Россия, известны и в США.

То, как американские адвокаты используют социальные сети, вызывает мно­жество вопросов и опасений относительно соответствия такого использова­ния существующим в юриспруденции этическим правилам. Очевидно, что эти опасения возникают одновременно с появлением любой новой технологии, в особенности коммуникационной, которая влияет на правовую практику[1]. Среди рисков использования социальных сетей, можно, например, назвать: снижение эффективности работы юриста, разглашение конфиденциальной информации, консультирование клиентов, находящихся в тех юрисдикциях, в которых юрист просто не имеет права практиковать; распространение лож­ной или вводящей в заблуждение информации, нарушение запрета на недо­зволенное общение юриста с судьей, присяжными или даже клиентами. Это реальные угрозы, которых, впрочем, можно избежать.

В целях управления рисками использования социальных сетей американские юристы ориентируются прежде всего на здравый смысл. Это означает, что чле­ны юридического сообщества обязаны действовать разумно и ответственно вне зависимости от того, сидят ли они за компьютером, за рабочим столом или за рулем автомобиля. Это верно. Но толку в том, чтобы просто обратиться к кому-то с призывом «действовать в рамках здравого смысла», «быть разум­ным» или «действовать ответственно», мало. Вместо этого я предложу несколь­ко простых «принципов для юристов, которые используют социальные сети».

Во-первых, юристы должны знать и соблюдать правила профессионального поведения, применяемые в их государстве. Эти правила применяются ко всем действиям юристов, безотносительно к тому, где они совершаются, — на ка­кой-либо местности, на земле или в облаках. Прочитайте их. Исполняйте их[2].

Во-вторых, юристам не следует попадать в зависимость от социальных се­тей. Время от времени их нужно просто отключать, чтобы не попасть в ло­вушку многозадачности. Чтение ленты новостей из «Фейсбука», «Твиттера» или RSS по блогам — это развлечение, которое создает ощущение ложной продуктивности и в конце концов может затянуть вас с головой. Конечно, на­много проще потратить невероятное количество времени на то, чтобы быть на связи с друзьями и узнавать свежие новости по сетям, чем работать. Но юрист «компетентен» и «скрупулезен» только тогда, когда он действительно работает.

В-третьих, юристы должны использовать принцип подтверждения. Подтверж­дение — это «техника предупреждения непреднамеренных действий с по­мощью запросов подтверждения действий до их совершения»[3]. Прежде чем выложить что-либо в социальную сеть, юрист должен убедиться, что его пост верен и соответствует этическим и профессиональным требованиям. Иными словами, до того, как нажать кнопку «Опубликовать» или «Отправить», юрист должен остановиться, еще раз прочитать сообщение и проверить его на на­личие фактологических ошибок. Да, это замедлит скорость работы юриста, но зато наверняка сохранит его деловую репутацию.

В-четвертых, юристам не следует делать ложных заявлений или распростра­нять вводящую в заблуждение информацию в Интернете. Безусловно.

В-пятых, юрист не должен давать никаких консультаций в соцсети. Всё, что он может предоставить, — это исключительно правовая информация. Конечно, подчас бывает трудно отличить «консультацию» от «информирования», од­нако подчеркну: любой пост в социальной сети считается консультативным, если содержит указание на применение нормы права к конкретному реально существующему вопросу, имеющему отношение к идентифицируемому ре­ципиенту; точно так же пост является информативным, если в нем описаны общие черты нормы или применена конкретная норма исключительно к гипо­тетическим ситуациям и лицам.

В-шестых, юристам запрещено разглашать конфиденциальную информацию в социальных сетях. Очевидно, что объем понятия «конфиденциальная ин­формация» значительно шире, чем это представляет себе большинство юри­дических специалистов. Именно поэтому Модельные правила профессио­нального поведения, подготовленные Американской ассоциацией юристов, считают конфиденциальной любую информацию, которая тем или иным об­
разом «относится к представительству клиента»[4]. Учитывая сказанное, юри­стам разрешено размещать в сетях информацию о клиентах и конкретных делах только в том случае, если у пользователя «не будет реальной возмож­ности установить личность клиента или конкретную ситуацию»[5].

11— Мне как французскому юристу (адвокату в Парижской коллегии адвокатов) введение стандарта вежливости и ограничение поведения юристов примени­тельно к любой форме их публичной активности (включая социальные сети и Интернет) представляется всецело уместным. Более того, в отношении всех французских адвокатов действует специаль­ное этическое правило, изложенное в ст. 10.5 Внутреннего национального регламента французской адвокатуры: «Адвокат, ведущий блог или страницу в социальной сети, должен соблюдать основные принципы профессии». Со­гласно ст. 1.3 того же Регламента основные принципы правовой профессии «регулируют поведение адвоката при любых обстоятельствах» и включают в том числе «достоинство», «честь», «благоразумие», «честность» и «вежли­вость».

В практике французских судов было несколько дел (не связанных с исполь­зованием Интернета), в которых был рассмотрен вопрос о соответствии этих основных принципов праву свободно выражать свое мнение, закрепленное в ст. 10 Европейской конвенции о защите прав человека. В итоге было установ­лено, что обязанность адвоката соблюдать эти основополагающие принципы не нарушает его права на свободу слова. Впрочем, этот вопрос следует рас­сматривать в контексте конкретного коммуникационного канала. Например, широкую огласку получило неоднозначное дело об убийстве на почве расо­вой ненависти. Представлявшему семью жертвы адвокату было предъявлено обвинение в нарушении принципов чести, благоразумия и вежливости за то, что он публично назвал судью «расовым предателем». Апелляционный суд Парижа, рассмотрев решение руководства Парижской коллегии адвокатов, посчитал действие адвоката обоснованным, так как упомянутый судья вел блог в сети Интернет, в котором высказывал свое личное мнение по существу дела, которое и послужило причиной соответствующего комментария адво­ката. Тем не менее особые обстоятельства дела, в котором и юрист, и судья были еще и публичными лицами, заставляют усомниться в юридической зна­чимости такого процесса.

Во Франции случаи нарушения юристом своих этических обязательств быть благоразумным, скромным и вежливым при общении в Интернете или иной форме публичной активности, как правило, рассматриваются соответствую­щей коллегией адвокатов с применением дисциплинарной ответственности. Лично я считаю такую практику правильной, причем правильной не только для французских юристов, но для юристов вообще. Поэтому установление правил поведения в Интернете для российских адвокатов абсолютно оправ­данно, и надо признать, что эти правила полностью соответствуют тем прин­ципам, которые уже есть в российском Кодексе профессиональной этики адвокатов, в частности в его ст. 4.1, в соответствии с которой адвокат при всех обстоятельствах должен сохранять честь и достоинство, присущие его профессии.

 

12— Если не ошибаюсь, в 2015 г. английское сообщество солиситоров Law So­ciety также опубликовало Практическое руководство по вопросам использо­вания юристами-солиситорами социальных сетей[6].

Если говорить кратко, то эти рекомендации представляются довольно мяг­кими: они принципиально призывают юристов быть осторожными. Большин­ство их положений, судя по всему, относятся к деятельности в социальных сетях, которую ведут именно юридические фирмы или юристы per se, т.е. личное использование медиапространства не является главной проблемой (что отражает тот факт, что социальные сети сегодня зачастую становятся инструментом делового общения для юридических фирм). Тем не менее дан­ное Руководство учитывает то, что основная опасность социальных сетей за­ключается, во-первых, в той крайней степени свободы и легкости, которую они предоставляют, тем самым нередко размывая грань между профессио­нальной деятельностью и личной жизнью. Во-вторых, до сих пор неизвестно, можно ли в действительности навсегда удалить из социальной сети опубли­кованную в ней запись. Эти два аспекта влекут риски, в частности для эти­ческого обязательства юриста во всех случаях сохранять добропорядочность (personal integrity).

Вот что Law Society говорит о комментировании в социальных сетях конкрет­ных дел, действий других юристов или системы правосудия в целом:

«Принимая решение о публикации комментария или собственного мнения, Вам необходимо принять во внимание тот факт, что даже если Вы не наруша­ете требования Кодекса Управления по регулированию деятельности солиси­торов относительно конфиденциальности, конфликта интересов и рекламы, Вы тем не менее можете нарушить второй принцип о personal integrity.

Personal integrity — центральная характеристика Вас как практикующего со­лиситора и должна быть применима ко всем без исключения аспектам вашей
профессиональной деятельности. Вы должны предвидеть то, каким образом любой сделанный Вами комментарий может отразиться на Вашей личной или профессиональной репутации и какие последствия он будет иметь для Ваше­го профессионального статуса».

Второй абзац довольно близок по смыслу Внутреннему национальному регла­менту французской адвокатуры.

О публикации исключительно личных материалов в Руководстве говорится следующее:

«Даже если вы используете социальные сети в личных целях, Вы обязаны оценить, будете ли Вы как профессионал ассоциироваться с Вашими дей­ствиями онлайн, которые в будущем могут быть видны Вашим коллегам или клиентам.

Помните, что информация, которой Вы делитесь с Вашими контактами или друзьями в социальных сетях, а также информация, которую Ваши контакты или друзья размещают о Вас, может быть доступна более широкому кругу лиц, чем тот, которому она изначально была адресована.

Последствия распространения такой информации могут быть весьма разнообразными и отразиться на Вас как положительным, так и отрицательным образом».

Я не вижу в этом никакого повода для беспокойства о свободе слова (впро­чем, я не изучала юридическую практику по вопросу о том, являются ли требования профессиональной этики в целом ограничением свободы сло­ва, — на мой взгляд, не являются). Мне кажется, что правила пользования социальными сетями не намного сложнее и строже, чем общие правила по­ведения юристов. По-моему, это очень мягкие правила (но опять же, я не из­учала имеющиеся прецеденты). Лично я думаю, что на практике эти нормы скорее будут «навязываться» самими юридическими фирмами, которые хотят защитить собственную репутацию и предотвратить возможность того, что их сотрудники выставят себя на посмешище в «Фейсбуке». В таких случаях бо­лее вероятными мне представляются замечания работодателя или (в крайних случаях) возможное увольнение юриста, а не дисциплинарные процедуры, осуществляемые профессиональным органом SRA (если, конечно, клиент не подаст жалобу — но это уже другой вопрос).


[1] Например, 10 лет назад Постоянный комитет по этике и профессиональной ответ­ственности Американской ассоциации юристов (ААЮ) рассмотрел этические вопро­сы, касающиеся использования юристами электронной почты для работы с конфи­денциальной информацией. Подробнее см.: ABA Formal Opinion 99-413: Protecting the Confidentiality of Unencrypted E-Mail.

[2] Юристы умеют читать и применять законы, которые регулируют деятельность их кли­ентов. Тем более странно, что им тяжелее дается чтение и следование правилам, которые касаются их самих.

[3] Подробнее см.: Lidwell W., Holden К., Butler J. Universal Principles cf Design. Rockport Publishers, 2009.

[4] См.: Модельные правила профессионального поведения Американской ассоциации юристов. Правило 1.6 (a).

[5] См. там же. Пункт 4 («Параграф (а) запрещает юристу разглашать информацию, ка­сающуюся представительства клиента. Данное ограничение также применяется к тем случаям, когда юрист разглашает информацию, непосредственно не раскрывающую защищенные данные, но потенциально предоставляющую третьим лицам возмож­ность раскрыть данную информацию. Использование юристом гипотетической ин­формации с целью обсуждения вопросов, касающихся представительства, допусти­мо в том объеме, который не допускает возможности слушателю установить личность клиента или конкретную ситуацию»).

[6] URL: http://lawsociety.org.uk/support-services/advice/practice-notes/social-media/ (дата обращения: 24.10.2016)

Источник:

Поведение адвокатов в Интернете: нужно ли регулировать? (рубрика «Событие. Комментарии экспертов») // журнал «ЗАКОН». 2016. № 10. С. 14-26.

https://zakon.ru/magazine/zakon/458

Дата: Январь 12, 2017